Красивый он был, как бог, но гнилой внутри оказался.
... молчание никогда не обернётся против меня.
Красивый он был, как бог, но гнилой внутри оказался.
— А как гордиться нажитым, если оно болезненно?
— Север, сначала твоя жизнь должна стать до конца твоей. Знаешь, когда это произойдёт? В день, когда ты смиришься с тем, что жить без боли невозможно...
Я устала быть сильной! Устала идти вперед, теряя по дороге самое родное, близкое. То, что вернуло мне силы, помогло поверить в завтра, в саму себя. В нас. И теперь ты покидаешь мое настоящее, предлагаешь довольствоваться встречами в иллюзорном лете…
Я боюсь вслушиваться в тихую ночь. В ней то и дело слышится его голос, по которому скучаю, не признавая этого в дневное время суток.
Продолжить путь маленькими шагами, не забывая радоваться: жить, дышать, смотреть, слушать. Все без спешки.
Ты не сможешь уйти из меня, потому что из сердца никто никогда не уходит. Физически это возможно, но не на уровне сердца. Те, кто в него допускается, на всегда в нём остаются. Возможна только перестановка мест, к примеру с первых мест на дальние, но от этого суть не меняется: в сердце погостить невозможно, в нем остаются только на постоянное место жительства.
Невозможно проснуться утром сильным человеком — я хотела бы так, но невозможно. Зато можно перестать биться головой об одну и ту же стену и сменить направление движения. Если нет дороги на запад, тогда лучше ехать на восток. Земля в любом случае круглая — рано или поздно каждый придёт к тому, к чему должен прийти.