Небесный замок Лапута (Tenkû no shiro Rapyuta)

Между небом и землёй

Я вижу свет звезды,

И любовь в сердце моём

Говорит, что рядом ты.

В звёздном небе вижу я

Сиянье милых глаз,

И словно свет в моей груди

Разгорается сейчас.

Лампу, острый нож и хлеб

С собою ты возьми:

Пусть они помогут

Не пропасть в пути.

Отец мне в наследство дал

Души своей огонь,

Мать научила в небеса

С надеждой смотреть.

Пусть кружится шар земной,

Разлучив на время нас:

Но по-прежнему со мной

Звёздный блеск в твоих глазах.

Пусть кружится шар земной

И несёт нас на себе.

Верю я своей мечте:

Однажды встретимся мы вновь.

0.00

Другие цитаты по теме

Но в утро осеннее, час покорно-бледный,

Пусть узнают, жизнь кому,

Как жил на свете рыцарь бедный

И ясным утром отошел ко сну.

Убаюкался в час осенний,

Спит с хорошим, чистым лбом

Немного смешной, теперь стройный -

И не надо жалеть о нем.

Какая странная судьба,

Которой вряд ли ты храним:

Волк прорастает сквозь тебя,

Ты поспеваешь ли за ним?

Какие долгие пути!

Но к ним не лапы ты готовь:

Твои пути, как ни крути,

Все упираются в любовь.

В петлею скрученных мирах

Своей судьбе не прекословь.

Чуть дрогнешь — верх одержит страх,

О страх расколется любовь.

Мелькает серая спина,

Тоскливый вой летит к луне.

На Глубину зовет луна,

Но что ты встретишь в Глубине?

Жалко, что пить воду не является грехом, — воскликнул один итальянец, — какая она была бы тогда вкусная.

(Жаль, что пить воду не грех. А то какой вкусной она бы казалась!)

Есть момент при семи тысячах оборотах, когда все пропадает, машина становится невесомой, просто исчезает и остаётся только тело, несущееся в пространстве и времени. Семь тысяч оборотов в минуту — вот тогда это и происходит, и ты слышишь вопрос, единственный важный вопрос: кто ты такой?

Есть кое-что удивительное в музыке: есть песня для любой эмоции. Можете представить себе мир без музыки? Это было бы ужасно.

Растворяюсь в тебе, как порошок какао в горячем молоке. И больше нет ни молока, ни порошка. Лишь вкус напитка на наших губах.

Звезды, во сто крат более яркие, чем над пыльным пологом городов, загораются в небе. При взгляде на них человек начинает понимать все величие мироздания, начинает понимать, что значит заслуженный отдых и душевный покой.

Если друг, в слезах, быть может,

Льдистым саваном обвив,

В черный гроб меня положит -

Знайте: я, как прежде, жив!

Если колокол застонет -

Смерти страх, ее призыв,

И мой гроб в толпе потонет -

Знайте: я, как прежде, жив!