Приподнимитесь над временем и пространством, и тогда вы увидите, как очень важный человек садится в «Мерседес», но перед тем, как сесть он подбирает полу длинного, тяжелого, дорогого пальто и отряхивает пыль с дивных туфель, отъезжает и через два квартала его взрывают из гранатомета.
Спрашивается, зачем было отряхивать дивные туфли?
Я вчера в первый раз в жизни подумал, осмотрелся, взглянул на жизнь трезво и ужаснулся.
Ты когда нибудь получал по морде? Пощёчину, получал хоть раз в жизни? Я вырос на улице. Керем также вырос на улице. Меня много раз избивали. После избиения всегда клонит в сладкий, сладкий сон.... Человеку всё ни по чём. Нас хорошо побила жизнь. Ты не знаешь это чувство. Ты сын чиновника, выросший в порядочном районе. Мы же выросли на улицах. На улице разборкам нет конца. Получая удары от жизни, ты учишься жить, братец. В самый прекрасный момент ударит тебя в живот. Ты научишься также бить, иначе не выживешь. Иначе до конца своей жизни будешь получать эти удары. Если выстоишь — выживешь. Если сломишься — проиграешь. Всё настолько просто.
Жизнь слишком коротка. Поэтому ты не успеваешь ничего накопить, кроме бредовых мыслей о самом себе. Так зачем тогда обращать внимание на чужие слова?
Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления.
Если ты дошла до лучшей картинки жизни, значит, ты начала двигаться в обратную сторону.
Он чувствовал себя свободным и от собственного прошлого и от того, что было им утрачено. И он принимал это самоутешение, это сжатие душевного пространства, это пылкое, но трезвое и терпеливое отношение к миру. Ему хотелось, чтобы жизнь уподобилась куску теплого хлеба, который можно как угодно комкать и мять.
Cлайд с цитатой