— А ведь и правда, ты — старый негодяй! Тебе пора на свалку.
— А почему не на собачье кладбище?
— А ведь и правда, ты — старый негодяй! Тебе пора на свалку.
— А почему не на собачье кладбище?
— Если бы я был здоров, я перепрыгнул бы через стену и круто бы с ней обошелся! Как в Карпентрасе.
— А что случилось в Карпентрасе?
— Это наш секрет. Там я познакомился с Джейн. Она жила в «Золотом Льве». Я взобрался по стене, влез в окно...
— И обошелся с ней круто?
— Трижды! Правда, дважды я ошибся окном.
— Это не тоска, а меланхолия.
— Это одно и тоже.
— Разница есть даже между пьяным в стельку и пьяным вдрызг.
— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?
— Да, Ваша честь! [хором]
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— ... Знакомится в баре с жертвой или в ресторане, напаивает её до бессознательного состояния, а утром жертва себя обнаруживает совсем в другом конце города, на остановке или просто на земле... И без всего!
— Голыми, что ли?
— Умерь свою фантазию, Краснов, до необходимого предела!
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.