— Ты ему врезал?
— Я его успокоил.
— Ты ему врезал?
— Я его успокоил.
Он не знал, знаком ли мистер Желтый с едва ли не главным принципом человеческого поведения: если кто-то говорит, что собирается быть абсолютно честным, в большинстве случаев он станет врать быстрее, чем мчащаяся галопом лошадь.
— Почему ты все время оглядываешься?
— Мне время от времени нужно противоядие.
— От чего?
— От твоей рожи.
Говнюк, который сел в самолет в Сан-Франциско и полетел на Восточное побережье, сойдет с трапа в Бостоне тем же говнюком.
Если не питать надежд и не лелеять честолюбивых замыслов подростком, во взрослой жизни, возможно, останешься никем.
... единственно верное правило, из которого нет исключений, — это то, что существуют правила, к которым это не относится.
Людская изобретательность имеет пределы. В конце концов начинаем повторяться. А потом зацикливаемся на старине.
Время безжалостно отделяет глупое от не глупого. Это естественный, дарвиновский процесс. Именно поэтому романы Грэма Грина продаются в любом хорошем книжном магазине, а романы Сомерсета Моэма — нет.