— Не буду врать, Беллз, выглядишь ты отвратительно.
— Знаю, — вздохнула она. — Видок жуткий.
— Ты прямо чудище болотное, — кивнул я.
Она рассмеялась.
— Не буду врать, Беллз, выглядишь ты отвратительно.
— Знаю, — вздохнула она. — Видок жуткий.
— Ты прямо чудище болотное, — кивнул я.
Она рассмеялась.
– Ты всегда был мне родным, – возразила она.
Я скрипнул зубами.
– Плохой ответ.
– А какой хороший?
– Ну, вроде: «Джейкоб, я кайфую, когда тебе фигово».
— Не будь кретином, Джейкоб, — прошептала Белла.
Я не смог на неё разозлиться: уж больно слабой она выглядела. Вместо этого я улыбнулся.
— Против себя не попрёшь.
— Смотрю, кризис двух лет в полном разгаре.
— Вообще-то трёх, — поправил Квил. — Это надо было видеть: меня нарядили принцессой и заставили надеть корону, а Эмили предложила испытать на мне новый набор детской косметики.
— Обалдеть! Да, я многое пропустил.
— У Эмили есть фотографии. На них я прямо красотка.
— Лопух ты, а не красотка.
— Папа у тебя храбрец. Прям как ты. В обморок не хлопнулся, не побледнел, не позеленел. Герой! Жаль, что вы не видели его лицо, когда я начал раздеваться..... картина века!!!
И тут же другие, отчетливые мысли: его лицо, когда я впервые открыла глаза навстречу своей новой жизни, бесконечному рассвету бессмертия... первый поцелуй... первая ночь...
Было похоже на то, что он целовал её, прикладывал свои губы к её горлу, к запястью, к внутренней части её руки. Но я слышал, как её кожа разрывалась, когда он прокусывал её зубами, снова и снова, внедряя свой яд в её тело везде, где мог достать.
Раньше на свете существовал только один человек, без которого я не смогу жить. Теперь их двое. Это не значит, что моя любовь раскололась пополам и поделилась между ними, нет. Наоборот, сердце как будто стало вдвое больше, выросло, чтобы вместить и ту любовь, и эту. Наполнилось любовью до краев.
Он был прав — она занималась самобичеванием, причем ранила и его чувства тоже. Девочка была типичной мученицей. Она действительно должна была родиться в другом веке. Должна жить в прошлом, и отдать себя на сьедение хищникам, найдя для этого весомую причину.
Он гладил меня по волосам и шептал:
— Ты всего лишь человек.
— Это самое жалкое оправдание из всех, что я когда-либо слышала.