Всеволод Рождественский

Вот и кончены наши заботы -

Спит задачник, закрыта тетрадь.

Руки тянутся к книге. Но что ты

Будешь, мальчик, сегодня читать?

Хочешь, в дальние синие страны,

В пенье вьюги, в тропический зной

Поведут нас с тобой капитаны,

На штурвал налегая резной?

Зорок взгляд их, надежны их руки,

И мечтают они лишь о том,

Чтоб пройти им во славу науки

Неизведанным прежде путем.

Сжаты льдом, без огня и компаса,

В полумраке арктических стран

Мы спасем чудака Гаттераса,

Перейдя ледяной океан.

По пещерам, подземным озерам

Совершим в тесноте и пыли,

Сталактитов пленяясь узором,

Путешествие к центру земли.

И без помощи карт и секстанта,

С полустертой запиской в руке,

Капитана, несчастного Гранта,

На безвестном найдем островке.

0.00

Другие цитаты по теме

«Запевай, приятель, песню, что ли!

Поглядишь — и душу бросит в дрожь.

Не могу привыкнуть я к неволе,

Режет глаз мне Каспий, словно нож.

Пой, дружок! В проклятой этой соли

Без души, без песни — пропадешь».

И казах звенящий поднял голос.

Он струился долгим серебром,

Он тянулся, словно тонкий волос,

Весь горящий солнцем. А потом

Сердце у домбры вдруг раскололось,

И широкострунный рухнул гром.

Пел он о верблюдах у колодца,

Облаках и ковыле степей,

О скоте, что на горах пасется,

Бедной юрте, девушке своей.

Пел о том, что и кумыс не льется,

Если ты изгнанник и кедей1.

«О царевна! Узких щек багрянец -

Как шиповник родины моей.

Сядь ко мне. Я только чужестранец,

Потерявший дом свой, Одиссей.

Грудь и плечи, тонкие такие,

Та же страстная судьба моя.

Погляди же, девушка, впервые

В ту страну, откуда родом я.

Там на виноградники Итаки

Смотрит беспокойная луна.

Белый дом мой обступили маки,

На пороге ждет меня жена.

Но, как встарь, неумолимы боги,

Долго мне скитаться суждено.

Отчего ж сейчас — на полдороге -

Сердцу стало дивно и темно?

В призмах бинокля, дрожа, скользят

За кипятком прибоя

Щебень залива, дома и сад,

Мыса лицо тупое.

В грохоте тяжком, у черных скал,

На грозовом просторе

Поднят уже штормовой сигнал,

Дышит и ходит море...

Мне не спится. На Неве смятенье,

Медь волны и рваная заря.

Мне не спится — это наводненье,

Это грохот пушек, вой завода

И такая, как тогда, погода:

Двадцать пятый вечер октября.

Знаю, завтра толпы и знамена,

Ровный марш, взметающий сердца,

В песне — за колонною колонна...

Гордый день! Но, глядя в очи году,

Я хочу октябрьскую погоду

Провести сквозь песню до конца!

Распахнув сюртук свой, на рассвете

Он вдыхал все запахи земли.

Перед ним играли наши дети,

Липы торжествующе цвели.

Бабочки весенние порхали

Над его курчавой головой.

Светлая задумчивость печали

Шла к нему, и был он как живой.

Вот таким с собою унесли мы

И хранили в фронтовой семье

Образ нам родной, неповторимый,—

Юношу на бронзовой скамье.

И когда в дыму врага, в неволе

Задыхался мирный городок,

Ни один боец без тайной боли

Вспомнить об оставшемся не мог.

Осень над парком тенистым… Ложится

Золото клёнов на воды пруда.

Кружатся листья… Умолкнули птицы...

В похолодевшее небо глядится

Астра, лучистая астра – звезда.

Астру с прямыми её лепестками

С древних времен называли “звездой”.

Так бы её вы назвали и сами.

В ней лепестки разбежались лучами

От сердцевинки совсем золотой.

А в Октябре на братский зов,

Накинув мой бушлат,

Ты шла с отрядом моряков

В голодный Петроград.

И там, у Зимнего дворца,

Сквозь пушек торжество,

Я не видал еще лица

Прекрасней твоего!

Я отдаю рукам твоим

Штурвал простого дня.

Простимся, милая!

С другим

Не позабудь меня.

Во имя правды до конца,

На вечные века

Вошли, как жизнь, как свет, в сердца

Слова с броневика.

В судьбу вплелась отныне нить

Сурового пути.

Мне не тебя, а жизнь любить!

Ты, легкая, прости...

Крепостной мечтатель на чужбине,

Отрицатель италийских нег,

Лишь о снежной думал он пустыне,

Зоркий мастер, русский человек.

И над дельтой невских вод холодных,

Там, где вьюги севера поют,

Словно храм, в дорических колоннах

Свой поставил Горный институт.

Этот строгий обнаженный портик

Каменных, взнесенных к небу струн

Стережет, трезубец, словно кортик,

Над Невою высящий Нептун.

И цветет суровая громада,

Стужею зажатая в тиски,

Как новорожденная Эллада

Над простором северной реки.

В грозный год, в тяжелый лед вмерзая,

Из орудий в снеговой пыли

Били здесь врага, не уставая,

Балтики советской корабли.

И дивилась в мутных вьюгах марта,

За раскатом слушая раскат,

Мужеством прославленная Спарта,

Как стоит, не дрогнув, Ленинград.

Мне хочется вернуть то славное мгновенье,

Вновь пережить его — хотя б на краткий срок -

Пока в моих руках неспешное теченье

Вот так же будет длить струящийся песок.

Преодолев ветров злодейство

И вьюг крутящуюся мглу,

Над городом Адмиралтейство

Зажгло бессмертную иглу.

Чтоб в громе пушечных ударов

В Неву входили корабли,

Поставил Андреян Захаров

Маяк отеческой земли.

И этой шпаги острый пламень,

Прорвав сырой туман болот,

Фасада вытянутый камень

Приподнял в дерзостный полет.

В года блокады, смерти, стужи

Она, закутана чехлом,

Для нас хранила ясность ту же,

Сверкая в воздухе морском.

Была в ней нашей воли твердость,

Стремленье ввысь, в лазурь и свет,

И несклоняемая гордость —

Предвестье будущих побед.