Смерть груба и грязна. Она приходит с целым мешком отвратительных инструментов.
Вы меня так обидели, что я все равно отомщу вам. Я докажу, что вы мне безразличны. Умру, а докажу.
Смерть груба и грязна. Она приходит с целым мешком отвратительных инструментов.
Вы меня так обидели, что я все равно отомщу вам. Я докажу, что вы мне безразличны. Умру, а докажу.
Я так счастлива, что не верю ни в горе, ни в смерть. Особенно теперь, когда ты подошел так близко. Никто никогда не подходил так близко ко мне. И не обнимал меня. Ты обнимаешь меня так, как будто бы имеешь на это право. Мне это нравится, очень нравится.
Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её под микроскоп .
И тогда, последовав совету деда, я положу открытую бритву на прикроватный столик — будет чем перерезать продолжение сна.
Все мы летим к объединяющей нас цели – к Смерти. Только одни падают и разбиваются, другие – приобретают крылья и поднимаются вверх. Эти крылья дает Любовь к единственной женщине в мире, кем бы она ни была – даже матерью, бросившей нас в детстве, даже любимой, расчетливо разбившей сердце, даже женой, изменившей с лучшим другом, даже ангелом, продающим свою любовь…
Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.
Могила, из которой мне пришлось выкапываться идеально отражала состояние моей души: пустота, холод и мрак