Солдат не перестает быть солдатом даже, когда ранен.
— Сэмми, когда я в последний раз исповедовался?
— Ты никогда не исповедовался.
— Да, слишком давно.
Солдат не перестает быть солдатом даже, когда ранен.
— Сэмми, когда я в последний раз исповедовался?
— Ты никогда не исповедовался.
— Да, слишком давно.
— В семье были убитые или покалеченные на войне? Знаете, какие-нибудь трагические события.
— В смысле?
— Что-то мрачное, наложившее печать на всю семью.
— Нет.
— Хорошо. Да, это хорошо. Кто-нибудь владел рабами?
— Что?!
— Обычный вопрос. Были связи с нацистской партией?
— Простите?
— Ваша бабушка никогда не злила цыган?
— Дин, ты можешь бороться с этим.
— Ты правда в это веришь?
— Да, чёрт побери, я верю.
— Ну да, а ещё ты верил в пасхального кролика, когда тебе было двенадцать.
— Нет, не верил!
— Хм.
— Мне было одиннадцать.
— С половиной.
— Мы — люди. А когда людям что-то очень сильно надо, они врут.
— Почему?
— Например… Так можно стать президентом.
— Погоди!
— Что?
— Я что-то чувствую.
— Схватки начались?
— Какую-то темную силу...
— Темнее тебя?