Как часто нам кажется, что нам что-то безумно нужно, хотя на самом деле не хватает правильного человека рядом. Того, с кем не обязательно даже говорить, а приятно просто помолчать. Того, которому ничего от тебя не нужно, кроме тебя самого.
Тихо... зимой в лесу, только... не спит метель. Эта... метель потревожена, что ль? Вот и не спит метель.
А ещё ты боялась, что под кроватью живёт бабайка, а папа тебя успокаивал, что это не бабайка, а телохранитель, и так надо, пока папа одну схему не докрутит.
– А Вас... за что посадили?
– А это, Андрей, будет мне уроком, как мне сказали. Просто я мечтатель... буквально на минуту потерял связь с реальностью.
– Я тоже.
Идёт бычок, качается... вокруг метель метёт. Куда Россия катится? Куда бычок бредёт?
– Саш, постой. Я тут... подумал... может, мы... сходим куда-нибудь вечерком?
– Это что, свиданка, что ли? С тобой, что ли? Ты чё, Соколов, совсем того? У тебя передоз тестостерона случился? Андрей... ну не обижайся. Я думала, ты пошутил.
– Ну... будем считать, что я... пошутил.
– Саш, постой. Я тут... подумал... может, мы... сходим куда-нибудь вечерком?
– Это что, свиданка, что ли? С тобой, что ли? Ты чё, Соколов, совсем того? У тебя передоз тестостерона случился? Андрей... ну не обижайся. Я думала, ты пошутил.
– Ну... будем считать, что я... пошутил.
В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза.
Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше... И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу... Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен... Только ничего хорошего не получалось. И они уходили.
Конечно, было нелегко.
Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя… Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я… Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю… Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.
Меня не удивляет, когда люди сходят с ума, меня удивляет, если этого не происходит. Когда мы можем потерять всё в один день, в одно мгновение... и мне бы хотелось знать, что помогает нам выстоять?
Cлайд с цитатой