Кэндзи Миядзава. Звезда козодоя

Устоять перед дождем,

Устоять перед ветром,

Устоять перед снегом и летней жарой.

Быть крепким телом,

Лишенным жалости.

Никогда не предаваться гневу,

Всегда с улыбкой на лице -

Съедать на обед четыре го риса,

Суп-мисо и немножко овощей.

Не принимать близко к сердцу

Мелочи жизни.

Видеть, слышать и понимать,

А потом ничего не забывать.

Жить в маленькой хижине, крытой соломой

Под сенью ветвей ели на равнине.

И если на востоке заболеет ребенок,

Идти и сидеть у его изголовья,

Если на западе устанет мать,

Пойти и взвалить на спину связку колосьев риса.

Если на юге умирает мужчина,

Пойти и сказать, что ему нечего бояться.

А если на севере возникнут распри и ссоры,

Сказать, что все это пустое, и нужно остановиться.

С мокрыми от слез щеками, при солнечном свете

Быстро шагать куда-то холодным летом.

Пусть все меня называют глупцом

И никто не похвалит,

Не надо бояться тягот.

Вот таким

Хочу быть я.

0.00

Другие цитаты по теме

Они не просили у жизни ничего особенного. Просто хотели прожить её вместе.

В мае природа грозит нам пальцем, чтобы напомнить, что мы не боги какие-нибудь, а всего лишь чрезмерно самонадеянные члены ее большой семьи. Она дает нам понять, что мы — братья осла и карася, обреченного сковородке, прямые потомки шимпанзе и всего лишь троюродные братья воркующих голубей, крякающих уток и служанок и полисменов в парке.

... Но всего сильнее, всего сокрушительнее — Белое Безмолвие в его бесстрастности. Ничто не шелохнется, небо ярко, как отполированная медь, малейший шепот кажется святотатством, и человек пугается собственного голоса. Единственная частица живого, передвигающаяся по призрачной пустыне мертвого мира, он страшится своей дерзости, остро сознавая, что он всего лишь червь. Сами собой возникают странные мысли, тайна вселенной ищет своего выражения. И на человека находит страх перед смертью, перед «богом», перед всем миром, а вместе со страхом – надежда на воскресение и жизнь и тоска по бессмертию – тщетное стремление плененной материи; вот тогда-то человек остается наедине с «богом».

И вот сейчас я думаю — смешно, нелепо, но мне кажется, не зная, на что опереться, я выбрал это направление просто потому, что оно спасло в Андах моего друга Гийоме, которого я так долго искал. Я этого не сознавал, но оно так и осталось для меня направлением к жизни.

Хорошие воспоминания почти всегда сохраняются, и, если очень постараться, в них можно вернуться и даже вновь пережить некое подобие тех приятных чувств, которые испытывал когда-то.

Разве рай можно потерять, если всеми силами ищешь туда дорогу? Разве можно надолго остаться вдали от него, если ты сам строишь его собственными стараниями и удерживаешь в своей душе притяжением воли, усилием ума, напряжением чувств?

Человек не просто рождается и живет – в его существовании обязательно есть великий смысл.

Одиночество в семье подобно чернилам, разлившимся на белый лист бумаги. Вроде бы они были созданы для написания красивых слов, фраз, мыслей и, взаимодействуя с бумагой, смогли бы сотворить настоящее произведение искусства. Но чернила разливаются и, разлившись, губят и бумагу, и себя вместе с ней…

Только близким людям, знающим нас с детства известно, каковы мы на самом деле – без прикрас, масок, и прочнеющей с каждым годом брони вокруг сердца.

Разве можно прожить жизнь без любви? Нельзя, да, наверное, и не стоит…