Небо над Берлином (Der Himmel über Berlin)

Когда ребёнок был ребёнком, он терпеть не мог шпинат, зелёный горошек, рисовую кашу и варёную цветную капусту, теперь он всё это ест, и не потому что его заставляют.

Когда ребёнок был ребёнком, он однажды проснулся в чужой постели, а теперь это происходит с ним постоянно.

… тогда многие люди казались ему красивыми, а теперь лишь некоторые.

… он имел ясное представление о рае, а теперь он о нём лишь догадывается.

… тогда он не думал о небытие, а теперь трепещет перед ним.

Когда ребёнок был ребёнком, его жизнь была вдохновенной игрой, а теперь вдохновение иногда посещает его во время работы…

13.00

Другие цитаты по теме

Когда ребёнок был ребёнком, он ходил, опустив руки, он хотел, чтобы ручеёк был рекой, река бурным потоком, а эта лужа – морем.

Когда ребёнок был ребёнком, он не знал, что он ребёнок, всё его воодушевляло, и все души сливались в единое целое.

Когда ребёнок был ребёнком, у него не было ни суждений, ни привычек, часто он садился, скрестив ноги, а потом срывался и бежал, у него были густые вихры, и он корчил рожи, когда его фотографировали.

У меня было бы все. А теперь ничего. Деньги делают все, даже дочерей! О! где мои денежки?

У моей сестры Кристи был ребенок, когда мне было 17, и я только услышал о смерти в кроватке. Ужасно, что этого нельзя было объяснить. По какой-то неизвестной причине, малыш мог перестать дышать. Так я мог пойти туда, где малышка спала, положить руку в её кроватку, взять её маленький пальчик и вот так спать на полу. Я уверен, это было глупо. Но я думал, что тепло моей руки может помочь. Что, может быть, если она почувствовала мой пульс, он бы напоминал ей, что надо дышать.

Периодически они умудрялись подраться – не только во сне, но и наяву. Но всё равно оставались лучшими друзьями. К тому же оба они были Узловыми, поэтому их с детства воспитывали с мыслью, что нужно держаться друг за друга и помогать друг другу по мере сил, во всём. Да, но… на приколы по поводу девчонок это ведь не распространяется…

Люди, у которых детей больше, чем они способны вырастить, вероятно, в большинстве случаев слишком невежественны, чтобы их можно было обвинить в злонамеренной эксплуатации. Что же касается могущественных учреждений и деятелей, которые сознательно подстрекают к многодетности, то они, как мне кажется, далеко не столь наивны.

Это очень важно, когда дети наконец-таки вырастают настолько, что могут понять и отдать должное словам и поступкам своих родителей. Значит, их правильно воспитывали. И в таких семьях поколения никогда не расходятся навсегда, оставляя в душе одних горечь — мол, растили-растили, ночей не спали, во всем себе отказывали, и вот благодарность, а в душе других крик — ну как же вы меня достали, когда ж вы меня в покое оставите?!

— Здесь так мирно. Раньше я очень боялась твоего мира, а теперь... Почему ты хочешь все это уничтожить? Зачем?

— Здесь все останется как было. Только на троне твоего короля будет сидеть другой.

— Нет, все окончится также, как начнется. Юрты будут полыхать, родители полягут, матери будут умирать на глазах у своих детей. И эта картина будет преследовать их вечно.

Дети, пока не сравняются ростом с родителями, совершенно не замечают жизнь, идущую у них над головами.

Раньше подростки хотели быть героями для всего народа, а теперь — для своего круга (что братаны скажут).

Все знают, как делать детей, но не все знают, что с ними делать потом.