Мне деньги не приносят радость,
Но я хочу знать, сколько на счете осталось.
Сколько еще приписать нулей,
Чтобы пересесть мне из таза в Брабус.
Мне деньги не приносят радость,
Но я хочу знать, сколько на счете осталось.
Сколько еще приписать нулей,
Чтобы пересесть мне из таза в Брабус.
Наши космонавты получают за полет двадцать – тридцать тысяч долларов. А американские – двести или триста. И наши сказали: не будем летать к тридцати штукам баксов, а тоже хотим летать к тремстам. Что это значит? А это значит, что летят они на самом деле не к мерцающим точкам неведомых звезд, а к конкретным суммам в твердой валюте. Это и есть природа космоса. А нелинейность пространства и времени заключена в том, что мы и американцы сжигаем одинаковое количество топлива и пролетаем одинаковое количество километров, чтобы добраться до совершенно разных сумм денег. И в этом одна из главных тайн Вселенной…
— У вас есть что-нибудь на десять долларов?
— Да, две почти новые купюры по пять долларов.
Века могут сменять один другой, но сила денег, как и прежде, всегда создает силу страны.
И американцы, и русские теперь поклоняются общему идолу. Их идолом стали деньги, а еще жажда владычества, попрание человеческих свобод и гипнотическая зачарованность «зрелищем». И повелевает их идолом рынок с его людьми-рабами.