«Всякая истина проста». Разве это не двойная ложь?
Только излишек силы и служит доказательством силы.
«Всякая истина проста». Разве это не двойная ложь?
Сохранить своё весёлое настроение, занимаясь невесёлым и ответственным делом перед массами, — это немалое достоинство в художественном произведении...
Что в том, что я остаюсь правым! Я слишком прав. — А кто нынче смеется лучше всего, тот будет также смеяться и последним.
Если для богослова что-то истинно, значит, это ложь — вот вам, пожалуйста, критерий истины.
Посмертных людей — меня, например, — хуже понимают, чем современных, но лучше слушают. Говоря точнее: нас никогда не поймут — и отсюда наш авторитет...
Я не хочу, говорю это раз и навсегда, знать слишком много. Уметь ограничивать познание — это тоже мудрость.
Самый обыкновенный род лжи тот, когда обманывают самих себя: обман других есть относительно уже исключительный случай.