Как бездарно время потратило нас.
Замужем зажили эрогенные зоны
И стали колючей проволокой
И нейтральной полосой.
Так и жила в остывающем одиночестве.
Как бездарно время потратило нас.
Замужем зажили эрогенные зоны
И стали колючей проволокой
И нейтральной полосой.
Так и жила в остывающем одиночестве.
Живые очереди в нашем городе
Давно умерли.
Теперь у меня всё есть,
Но мало чего хочется.
И я брожу бездомной собакой
В старом парке,
И собираю в воздухе осколки времени,
В котором у меня ничего не было,
Но всё было.
Он мне покажет на часы, часы покажут время,
Время, как известно, покажет до*уя чего.
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было всё впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее.
А что такое время? Разве это всего лишь модное худи с принтом? Время — это вибрации, и у каждого периода свой темп. Его измеряют количеством ударов в минуту — bpm. Скажем, в 1980-е годы в музыке преобладал темп 120 bpm. Это, например, «Modern Talking» — люди двигались вот так. Потом темп начал увеличиваться. К 1990-м годам — до 132 bmp, к нулевым — до 168. Появились новые стили: джангл, брейкбит. Куча направлений и новых артистов: Бьорк, «The Prodigy», даже «U2» выпустили новый альбом Discotheque. Блистательная новаторская музыка, темп которой только увеличивался. Потом и вовсе появился рейв. Все это не случайно. Мы, как мыши, зависим от любого ускорения движения планет и процессов вокруг.