Толчок нужно мыть слева направо, иначе он царапается. И там накапливаются микробы и бактерии, а этому надо воспрепятствовать. А тут рядом с унитазом требуется особая тщательность. Я уже сто раз говорил этим психам, чтобы садились, но они стоят, льют другое мимо. Смотрят и ухмыляются. Противно, но делать надо.
— У всех этих людей, — говорил Джафи, — у всех до единого есть сортиры с белым кафелем, и они кладут в них большие грязные кучи, как медведи в горах, но все это смывается в удобную, постоянно проверяемую канализацию, и об их дерьме больше никто не думает, никто не представляет себе, что они берут свое начало в говне, накипи и нечистотах моря. Они целыми днями моют себе руки сливочным мылом, которое втайне мечтаю сожрать, прямо в этой своей ванной.
— У тебя есть какие-нибудь особенности, про которые нужно знать, кроме той, что тебя нельзя трогать? Может, ты голоса какие-нибудь слышишь?
— Да.
— Правда, что ли?
— Да.
— И сейчас слышишь?
— Да.
— И что они говорят?
— «И что они говорят?»
— Ты мой голос имела в виду?
— Разве здесь еще кто-то есть?
— Нет.
— Хорошо.
В каждом мегаполисе имеется химический туалет, где разлагаются нежелательные человеческие отбросы — тихо, хотя и не вполне невидимо. Это мотивирует нижние слои потребителей.
— Вова, ты чо, ваще дебил, а? Ты нахрена в биде-то навалил?
— Я-то откуда знал? Я смотрю, два унитаза.
— Чо? Не угадал?
Джокондой можно восторгаться в подлиннике. А можно повесить репродукцию в своем туалете.
— Не переживай, я тебя никогда не брошу. Я всегда буду с тобой.
— Спасибо, стало легче!
Cлайд с цитатой