– Не смотри на меня так!
– А как мне на тебя смотреть? – с теплой улыбкой спросил Джин. – Ты похожа на встрепанного воробушка.
– Все так ужасно?
0.00
– Умная, да?
– Я недаром первая ученица, господин Такухати, – сказала Мия, пряча улыбку.
Алина Лис
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатой– Гейша-воровка – пятно на репутации гильдии. А она, к тому же, еще и дура.
– Не страшно. Я и сам не всегда понимаю. Это надо чувствовать, – он сверкнул белозубой улыбкой. – Делай так, как подсказывает сердце.
– Спасибо.
– Мне нужна твоя помощь, – нарушил молчание самханец.
– Мало ли чего кому нужно. Я бы вот сейчас не отказался от запеченного барашка, – Дайхиро мечтательно вздохнул.
– Я не хочу! – сказала она, когда директор распустил пояс на ее кимоно.
– Захочешь! – самоуверенно отозвался он. – Тебе понравится.
– Я буду кричать, господин Такухати.
– Если только от страсти, – он запустил руку в ее волосы, заставляя запрокинуть голову.
И тут же возмущенно отпрянул, когда вроде бы покорная девочка до крови прокусила ему губу при попытке поцеловать ее.
– Но… – она перевела взгляд на Джина. Тот подмигнул:
– Зуб даю – у него там женщина.
– Но-но! – возмутился тануки. – Так и без зубов можно остаться, рыжий.
Мужчина должен уметь принимать решения за себя и за женщину. Выбирай, самханский тигр, кем ты хочешь стать – подлецом или дураком?
– Я… не могу. Но я дам ей деньги и свое покровительство. В Самхане мое слово немало весит. Мия сможет сама выбрать свою судьбу.
Дайхиро плюнул в сердцах:
– Ты то ли подлец, то ли дурак, Джин Хо.
Дайхиро сердито спрятал ладони в рукава.
– Пас. Снова пас. Ну что за безобразие! Почему опять «пас»? – вопросил он, потрясая лапками в негодовании. – Уверен, ты жульничаешь, хитрый самханский жук!
– Жульничаю в го? Разве это возможно?
– Вот и я думал, что нет, – тануки оживился. – Давай меняться: я тебе новое кимоно, а ты расскажешь, как это делаешь!
Джин сверкнул белозубой улыбкой:
– А кимоно в соседней деревне сопрешь?
– Позаимствую, – поправил его тануки. – И не в соседней. Где живу – не гажу.
— Сыграй на мне, — сказал он.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты поиграла на мне, как на виолончели.
Я начала было говорить, что это бредовая идея, но вдруг поняла: идея-то прекрасная. Я достала из шкафа один из запасных смычков.
— Сними рубашку, — попросила я дрогнувшим голосом.
Адам снял. При всей своей худобе он был на удивление хорошо сложен. Я бы могла минут двадцать разглядывать рельефные выпуклости и впадины его груди. Но он хотел большей близости. Я хотела большей близости.
Я села рядом с ним на кровать, так чтобы его длинное тело лежало передо мной. Смычок завибрировал, когда я положила его на постель. Левой рукой я огладила голову Адама, словно головку своей виолончели. Он снова заулыбался и закрыл глаза. Я немного расслабилась. Поиграла с его ушами, как с колками, и шутливо пощекотала, когда он тихонько засмеялся. Потом провела двумя пальцами по его кадыку и, поглубже вдохнув для храбрости, опустила руки ему на грудь. Пробежала пальцами вверх и вниз по торсу, особенное внимание уделяя сухожилиям мышц, и мысленно назначила их струнами: ля, соль, до, ре [Порядок струн на виолончели на самом деле другой: ля, ре, соль, до — сверху вниз.]. Кончиками пальцев я по одному проследила их сверху вниз. Тогда Адам затих, словно концентрировался на чем-то.
Я взяла смычок и опустила поперек его тела, чуть выше бедер, где, по моим расчетам, должна была находиться подставка виолончели. Сначала я водила смычком легко, а потом все плотнее и быстрее, поскольку музыка в моей голове набирала темп и громкость. Адам лежал совершенно неподвижно, с его губ срывались легкие стоны. Я взглянула на смычок, на свои руки, на лицо Адама, и на меня накатила волна любви, желания и незнакомое прежде ощущение власти. Мне и в голову не приходило, что я могу вызвать у кого-то такие переживания.
Когда я закончила, Адам встал и поцеловал меня, крепко и долго.
— Всё в порядке. Я звоню сказать, что согласна.
— С чем?
— Я про свидание. Макс, ты вообще где?
— Работаю. Эм-м... Свидание? Какое? Ты о чём?
— А... Я наверное, перепутала? Это не ты меня приглашал. Извини. Тогда отбой.
— Постой-постой, вспомнил! Это был я.
— Ну надо же... Точно?
— Абсолютно. И, Мия...
— Что?
— Я рад. Очень. Целую в самый любопытный носик.