Память русскому человеку в тягость, — рассуждал про себя Старик. — Надо написать и забыть. Все равно поумнеть не удастся, да и нет в этом нужды.
Человек жив не только до тех пор, пока продолжается обмен веществ и линия на зеленом экране энцефалографа остается зубчатой, не вытягивается в унылую безупречную прямую. Человек жив и не только пока он сохраняет память. Нужно, чтобы у кого-то сохранилась память о нем.
За окном темно и, видимо, холодно. Синевато отсвечивают окна — москвичи впитывают очередную порцию телевизионного дурмана. Кто-то смотрит картинки из богатой жизни про любовь, кто-то, затаив дыхание, переживает вместе с американским героем, уничтожившим десяток американских же негодяев, кто-то с доверием взирает на вдохновенно врущего аналитика,. Телевидение — ум, честь и совесть нашей эпохи! Хороша эпоха.
Мы готовы умереть за правое дело, но кто-то должен указать место, где мы должны стоять до последнего.
Наша жизнь — попытки предвидеть непредвиденное, предсказать непредсказуемое, дождаться неожиданного.
Женщина, похожая на лошадь, может быть столь же красивой, как лошадь, напоминающая женщину.
Жизнь коротка и печальна, и поскольку она печальна, то хорошо, что она коротка. Бог милостив.
Cлайд с цитатой