Ничто в сущности не умирает окончательно.
Смерть никогда не обманешь, хотя жизнь обмануть можно.
Ничто в сущности не умирает окончательно.
Обычно люди редко искренне огорчаются, когда исчезает какой-нибудь блестящий член общества: остается вакансия для мелюзги.
... Хотя деньги не всегда покоряют всё, они не преуспевают лишь в том случае, когда при деньгах отсутствует ум.
Богатство лишь играет роль зеркала, чтобы показать человеческую натуру в ее наихудшем виде.
Мало кто имеет настоящих друзей, — сказал, наконец лорд Эльтон, — и в этом отношении, я думаю, никто из нас не счастливее Сократа, который держал в доме только два стула: один для себя, а другой — для друга, когда он найдется.
В наше время никто не думает. Люди не могут выдержать этого, их головы слишком слабы. Только начать думать — и основы общества рухнут; кроме того, думать — работа скучная.
Я был еще слишком молод, чтоб легко расстаться с надеждой. У меня была смутная идея, что и мой черёд настанет, что вечно вращающееся колесо фортуны в один прекрасный день поднимет меня, как теперь понижает...
Сильное грозное ругательство было для меня такого же рода лекарством, каким, я думаю, бывают слезы для взволнованной женщины.
Истерика, ничего больше. Этим объясняется всё, что потрясает женскую натуру. Женщина не имеет права иметь другие волнение, кроме тех, что вылечиваются нюхательными солями. Сердце болит. Ба!... Разрежьте ей шнурки корсета. Отчаяние и горе – пустяки! – потрите ей виски уксусом. Неспокойная совесть. Ах!... Для неспокойной совести ничего нет лучше летучей соли. Женщина – только игрушка, ломкая игрушка, и когда она сломана, швырните её прочь, не пробуйте собрать вместе хрупкие осколки!