В смерти есть нечто величественное, нечто невыразимо прекрасное. Даже самый последний болван на смертном одре выглядит внушительно.
Плоть обретает приют в земле, а душа возносится в небо.
В смерти есть нечто величественное, нечто невыразимо прекрасное. Даже самый последний болван на смертном одре выглядит внушительно.
Стрелять — это же так скучно. Вот бы люди и сейчас сражались на мечах или на шпагах!
Со злом договариваться бессмысленно. Его не получится ублажить. Любая сделка окажется заведомо проигрышной. Уступить им — значит, положить начало бесконечной цепочке смертей и страданий.
Помню, в молодости я думал, что смерть — явление телесное; теперь я знаю, что она всего лишь функция сознания — сознания тех, кто переживает утрату. Нигилисты говорят, что она — конец; ретивые протестанты — что начало; на самом деле она не больше, чем выезд одного жильца или семьи из города или дома.
Она [смерть] всегда пунктуальна и ответственна. Если тикают часики, значит, люди смиренно принимают свою участь.
Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её под микроскоп .