― А ты с мамой не ссоришься?
― Не было возможности, мама умерла, когда я был младенцем.
― Прости, я не хотела.
― Ничего... мы потом с ней пообщались. И, да, отношения у нас хорошие.
― Что?
― С нашей работой ― смерть не всегда конец.
― А ты с мамой не ссоришься?
― Не было возможности, мама умерла, когда я был младенцем.
― Прости, я не хотела.
― Ничего... мы потом с ней пообщались. И, да, отношения у нас хорошие.
― Что?
― С нашей работой ― смерть не всегда конец.
— Сэм сейчас не может говорить, он делает эпиляцию… во всех местах. Вы можете оставить сообщение…
— Чувак, положи мой телефон! Дин! Прекрати!..
— Зодиак?
— Семь жертв.
— Дамер?
— 17.
— Жуть кошмарная, старик. А с виду на тебя не подумаешь.
— Это «Настоящее преступление», Дин. Это хобби.
— Нет. Рыбалка или вышивание — это хобби. Увлечение статистикой серийных убийц — это болезнь.
— Сэмми, когда я в последний раз исповедовался?
— Ты никогда не исповедовался.
— Да, слишком давно.
— Может это кара, а может это нездоровая, лихорадочная, похотливая, извращенная, садо-мазо любовь...
— Ладно, ладно, что-то ты увлекся, ковбой! Он хотел сказать, что бы не случилось — ваша любовь жива.
— Сэм, я не меньше тебя хочу рассчитаться с Гадриэлем. Но твоя жизнь дороже. Знаешь, пребывание человеком изменило моё отношение не только к пище. Оно изменило моё отношение к тебе. В смысле, теперь я понимаю твои переживания.
— Это ты о чем?
— Единственный человек, который лажал ещё чаще и круче, чем ты... это я. И теперь я знаю, каково это — чувствовать вину. Знаю, как это... Теперь мне известно, каково это — сожалеть, Сэм.
— Так кто же перед нами?
— Есть одна идейка.
— Давай.
— Но прозвучит безумно.
— Ну-ка, ну-ка, что, по-твоему, безумие?
— Эм-м… Злой Санта.
...
— Да, безумно!
Оказывается, она была содержанкой одного влиятельного конгрессмена. Блог со сплетнями сообщает, что он целовал землю, по которой она ходила. Буквально. У него... э-эм, фут-фетиш.