— Как ты думаешь, он жив?
— А если я буду думать, что он жив, ему станет легче?
— Как ты думаешь, он жив?
— А если я буду думать, что он жив, ему станет легче?
— Суть в том, Дикон, что ты не мыл посуду уже пять лет.
— Владислав прав. Недопустимо, что у нас тут такая гора окровавленной посуды.
— Мне людей приводить неудобно!
— Да какая разница, ты все равно их убиваешь! Вампиры не моют посуду.
— Я отдаю должное вашей изобретательности.
— Какой? Я ничего не изобретал...
— Не скромничайте. Как же? Приударить за мной, чтобы получить должность – разве это не блестящая идея?
С тех самых пор, как Эш прошел пробы, Фредди абсолютно потерял веру в себя. Он стал внимательным, добрым, любящим. Я не вынесу такой жизни!
— Вы не любите жить у воды?
— Нет если она воняет, и нет средств, чтобы плыть по ней.
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
... нельзя не замечать опасности, таящейся в стремлении к бесконечному совершенству. Ведь очевидно, что бесконечное совершенство должно во всем опираться само на себя. А потому все, стремящееся к подобному совершенству, стремится навстречу собственной смерти.
Свобода слова существовала всегда, просто цена была разной: за одно и то же высказывание в XVI веке сжигали, в XVIII — отлучали от церкви, в XIX — вызывали на дуэль, а в XX критиковали в газетах.