Шпионы — вымирающая профессия. За них теперь все делают газеты.
Каждый, кто живет по средствам, страдает от недостатка воображения.
(Любой, кто живет в пределах своих возможностей, страдает от недостатка воображения.)
Шпионы — вымирающая профессия. За них теперь все делают газеты.
Каждый, кто живет по средствам, страдает от недостатка воображения.
(Любой, кто живет в пределах своих возможностей, страдает от недостатка воображения.)
... Друзья не шпионят, истинная дружба означает и умение не вторгаться во внутреннюю жизнь друга...
Больше же всего я сожалею о том, что в Оксфорде до сих пор так много молодых людей, которые готовы считать свое собственное невежество мерилом, а свое собственное самомнение критерием любого произведения, порожденного творческим воображением и чувством прекрасного.
Ни в коем случае нельзя говорить прессе, что аргентинский президент смотрел на бретельку твоего лифчика. Особенно если ты хочешь вернуться в Аргентину.
Только тогда не посмели назвать болезнь своим именем. Общественное мнение — это святая святых: никакой паники, главное — без паники.
Это просто спор! Это же дискуссия! Вы там что-то такое прочитали, ну так возразите этому. Возразите так, чтобы не осталось никаких аргументов. Американцы сталкиваются с тем, что их оружие стали применять против них. А вы как думали? А они к этому просто не готовы. Аргументированно сказать нечего. Аргументов для того, чтобы всерьёз возразить — нет. И тогда началась вот эта вся истерика — надо запретить, надо признать это вмешательством и прочая, и прочая. Потому что, если бы всё это была туфтовая «кремлёвская пропаганда», тогда её можно было бы взять и разбить в три приёма. А в три приёма — не получается, и в тридцать три — не получается. Потому что звучит это достаточно убедительно и аргументированно. Это слабость. Это от их слабости происходит. «Это всё ложь и кремлёвская пропаганда, потому что я не могу с этим спорить» — вот что говорят они. То, с чем мы не можем спорить — это всё «кремлёвская пропаганда». А может быть у вас просто мозгов не хватает или, на самом деле, вы настолько неправы, что у вас нет аргументов?
— Итак, господин Бонд, что привело вас в мои края? А? Всё ещё работаете на «МИ-6» или присоединились к двадцать первому веку? Я слыхал, что новый агент «М» — женщина.
— Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу.
— Он хочет, чтобы я оказал ему услугу! Моё колено болит каждый день. В два раза сильнее, когда день холодный. Ты хоть знаешь, сколько длится зима в этой стране? Скажи ему Дмитрий. — Всё зависит от... — Молчать!
— Ты бывший агент КГБ. Ты меня удивляешь. Моё мастерство заключалось не в том, чтобы попасть в колено, а в том, чтобы не задеть остальное.
Я побаиваюсь журналистов. По-моему, они отдают интервью в печать еще до встречи со мной. Сами задают вопросы и сами же на них отвечают.