30 seconds to Mars — это наше дыхание, наша кровь, наши кости… Это всё. Всё.
30 seconds to Mars is our breath, our blood, our bones… It’s everything. Everything.
Я не участник президентской гонки, я просто создаю музыку. Если она нравится людям — тем лучше. Если нет — пошли они к чёрту! Для нас такие вещи, как косметика предназначены только для сцены. Сейчас я не сижу здесь, на интервью, с помадой на губах, подводкой на глазах и, знаете ли, в лифчике.
Наши концерты — это больше чем новые впечатления, интересное общение или праздник. Мы — это стиль жизни, мы и есть музыка. Мы — это побег от реальности.
Самое главное – это качество. Я надеюсь, люди запомнят, что моя музыка обладала качеством. Иногда меня просят написать что-то простое, так как история фильма простая. Но я всегда стараюсь создать что-то уникальное.
Мне встречались люди, говорившие, что занимались любовью под эту песню [My Sweet Prince]. Но это, пожалуй, худшая из песен для подобной цели. Сдуреть можно! Вы же понятия не имеете, что творилось в моей жизни, когда я ее писал. Вообще-то она про героин и суицид… А впрочем, нельзя обвинять людей в неведении. Под мою музыку они проживают свою жизнь.
Хм-м... Музыка есть, а музыкантов не видать. В стены их, что ли, замуровали?... Тьфу, бесовские штуки!
Единственная разница между бездарной попсой и бездарным андеграундом в цене. Первое – стоит дорого. Второе – не стоит ничего.
Что бы ни происходило внутри группы, концерт и публика для «ОддисС» — самое главное событие, все проблемы остаются за сценой. Выходим и жжём.
Потом сказал, что его всегда интересовала одна вещь относительно настройщиков.
— Меня всегда интересовало, умеют ли они играть на фортепиано. Профессионально, я имею в виду.
— Редко, — ответил Джаспер Гвин. И продолжил: — Если вопрос в том, почему после долгой и кропотливой работы они не садятся за рояль и не играют полонез Шопена, чтобы насладиться результатом своего прилежания и мастерства, ответ такой: даже если бы они были в состоянии сыграть, то все равно никогда бы играть не стали.
— Неужели?
— Тот, кто настраивает фортепиано, не любит расстраивать их, — объяснил Джаспер Гвин.
Cлайд с цитатой