У зловонного сарая из кромешной темноты
поднялась лохматая голова. Сверкнули пустые
желтые глаза. «Я голоден», — прошептал зверь.
У зловонного сарая из кромешной темноты
поднялась лохматая голова. Сверкнули пустые
желтые глаза. «Я голоден», — прошептал зверь.
Любовь — как поцелуй на рассвете... или как последний, настоящий поцелуй в конце любовных романов серии «Арлекин»... Любовь — как розы в сумерках...
... В том смысле, что внешне с ним все в порядке, но где-то внутри сидит Зверь — ну да, оборотень.
Кошки — они другие. Кошка не меняет отношение к человеку, даже если это в ее интересах. Кошка не может лицемерить. Если кошка любит тебя, ты это знаешь. Если не любит — тоже знаешь.
— Если мы позволим им захватить Вьетнам, они захватят Камбоджу. — Глаза Душки перешли со Скипа на меня, на Ронни..., на всех нас. — Потом Лаос. Потом Филиппины. Одно за другим.
— Если они способны на такое, так, может, заслуживают победы, — сказал я.
Хороший собеседник вообще в дефиците, а уж в такой-то дыре, где никто двух слов связать не мог, они встречались реже, чем зубы у курицы.