Дух крепок, но плоть слаба.
— Можно задать Вам вопрос? Вам не надоело убирать грязь за другими людьми?
— Мы, женщины, все это делаем. Только мне за это еще и платят.
Дух крепок, но плоть слаба.
— Можно задать Вам вопрос? Вам не надоело убирать грязь за другими людьми?
— Мы, женщины, все это делаем. Только мне за это еще и платят.
— Ух ты. Какие-то старинные орнаменты.
— Так и есть. Однажды ты поймешь, Вайолет, что слово «старинный» теряет свой смысл, когда все твое существование — одно бесконечное «сегодня».
С начала времен мужчины находят предлоги, чтобы запереть женщин. Они выдумывают болезни, такие, как истерия. Вы знаете, откуда пошло это слово? По-гречески оно означает матка. Во втором веке, это случалось из-за сексуальной неудовлетворённости. И единственным возможным лекарством были маточные спазмы. Оргазмы. Врачи мастурбировали женщину в своих кабинетах и называли это лечением. Это было давно, но и теперь не лучше, мужчины всё ещё изобретают способы, как свести женщин с ума.
— Значит, он лгал мне..
— Конечно, лгал.
— Почему они вечно лгут..
— Это в их природе.
Я знакома с мужской природой. Им нужно воплощать и завоевывать; они видят то, что хотят видеть. Женщины, в свою очередь, видят душу человека.
— По-моему, стоит тебе поумерить свое желание ублажать хозяек этого дома.
— Наверное, у меня Эдипов комплекс, ты знаешь хорошего психиатра?
Философ Феофраст* при сравнении прегрешений, несмотря на то что сравнение это несколько банально, замечает, что тяжелее проступки, совершаемые по вожделению, нежели из-за гнева. Действительно, гневающийся человек кажется отказывающимся от разума с некоторым огорчением и внутренней подавленностью; тот же, кто прегрешает по вожделению, покорившись наслаждению, кажется в своих прегрешениях более распущенным и изнеженным. Итак, верно и истинно по-философски сказал он, что проступок, совершенный ради наслаждения, заслуживает большего порицания, чем совершенный в состоянии огорчения. В целом один более похож на человека, ранее претерпевшего несправедливость и побужденного огорчением ко гневу; другой же, напротив, по собственному побуждению стремится к несправедливости, влекомый к какому-нибудь действию вожделением.
— Что ты такое говоришь?
— Я хочу, чтобы ты ушел.
— Что? Нет, не делай этого...
— Уходи, Тейт.
— Мне нужна только ты! У меня есть только ты!