Идёт к финалу игра в этот раз,
А ты всё так же молчишь, я говорю.
Минут пятнадцать осталось до утра...
Не вызывай, так словлю и свалю.
Идёт к финалу игра в этот раз,
А ты всё так же молчишь, я говорю.
Минут пятнадцать осталось до утра...
Не вызывай, так словлю и свалю.
Тебе не нравится дым и чёрт с ним.
Он убивает слова, кругом голова.
Уже разносит молва по дворам,
Что между нами чивава...
Я помню белые обои, чёрная посуда
Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда?
Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут
Объясните теперь нам, вахтёры,
почему я на ней так сдвинут?
Каждое утро просыпаясь, я чувствую зябкую беспросветную толщу воды над своей головой, густую пустоту, в которой не живут даже морские чудовища с плоскими телами и глазами на лбу.
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живём для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит.
Утро. Солнце на горизонте
брызнуло
разрезанным напополам грейпфрутом.
Золотисто-розовый свет
озарил твое лицо,
и я понял,
что вчера это была лишь маска.
Маска, маска, маскарад какой-то!
К чему этот колоритный типаж?
А ты дрянь, всего лишь дрянь!
Меня бросает в жар, горечь во рту,
грейпфрутовый сок
сочится у меня изнутри.