А ведь я боялся Бога. В его любовь не верил, но неизбежности кары Божьей боялся. Вера, казалось мне, существует для того, чтобы человек в смирении представал пред судом Господним и принимал наказание Божьими плетями. Я мог поверить в ад, но в существование рая не верил.
И рай, и ад — не пространственные категории, это категории отношения. Цель христианина не в том, чтобы попасть на небеса, как бы добравшись в какую-то точку, А в том, чтобы возрастать в Боге, углублять общение с Ним, стяжать Святого Духа. Так что рай может начаться в этой жизни и продолжиться в вечности.
И Церковь видит свою миссию вовсе не в том, чтобы «отправлять» людей в рай или ад, Церковь — это своего рода приют, лазарет, помогающий грешникам излечиться и подготовиться к тому, что ждет каждого из нас, то есть к личной встрече с Богом. А дальнейшее решается уже в зависимости от того, как человек среагирует на Его присутствие.
Общество. Кажется, мне все же удалось, наконец, в какой-то мере постичь смысл этого понятия. Всего-навсего соперничество индивидуумов, соперничество
сиюминутное и конкретное, в котором каждый непременно стремится победить — вот что это такое. Человек никогда так просто не подчинится другому человеку; раб — и тот старается одержать победу, хотя бы ценой низкого раболепия. Вот почему люди, чтобы выжить, не могли придумать ничего лучше, кроме как перегрызать друг другу горло. На словах ратуют за что-то великое, но цель усилий каждого — «я» и снова «я». Проблемы общества — это проблемы каждого «я», океан людей — не общество, это множество «я».
Я, как и Рабия, уверен, что люди должны верить в Бога не из-за рая или ада. Но я не считал нужным рассекать с факелом. Выдуманное место не сожжешь.
Нет рая, и ада нет. Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но еще и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом.
Лишиться ада, оказывается, в миллион раз обиднее, чем рая. В аду же всё так понятно, «наши люди» кругом... Бунтари, либертины — может, затем и расшатывали старое, чтобы поскорей до ада добраться. Настоящего, глубинного, нечеловеческого. А его-то и не оказалось нигде. Равнодушная пустота снизу, как и сверху.
All the good girls go to Hell
'Cause even God herself has enemies,
And once the water starts to rise,
And Heaven's out of sight,
She'll want the Devil on her team.
My Lucifer is lonely.
В божий храм не пускайте меня на порог.
Я — безбожник. Таким сотворил меня Бог.
Я подобен блуднице, чья вера — порок.
Рады б грешники в рай — да не знают дорог.
Есть только два вида людей — те, кто говорит Богу: «Да будет воля Твоя», и те, кому Бог говорит: «Да будет твоя воля». Все, кто в аду, сами его выбрали. Ни одна душа, упорно и честно жаждущая радости, туда не попадёт.
Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населен одними нищими, монахами и апостолами.
Жил-был один человек. И большую часть своей жизни он потратил на то, чтобы выяснить, чем отличается ад от рая. На эту тему он размышлял днями и ночами.
И вот однажды ему приснился необычный сон. Попал он в ад. И видит там людей, которые сидят перед котлами с едой. И у каждого в руке большая ложка с очень длинной ручкой. Но выглядят эти люди голодными, худыми и изможденными. Черпануть из котла они могут, а вот в рот никак не попадут. И они ругаются, дерутся, бьют друг друга ложками.
Вдруг к нему подбегает другой человек и кричит:
– Эй, пойдем быстрее, покажу дорогу, ведущую в рай.
Прибыли они в рай. И видят там людей, которые сидят перед котлами с едой. И у каждого в руке большая ложка с очень длинной ручкой. Но выглядят они сытыми, довольными и счастливыми. Когда присмотрелись, то увидели, что они кормят друг друга. Человек к человеку должен идти с добром – вот и рай.
Cлайд с цитатой