— Я только хотела сказать, что люблю папу и тебя.
— Малышка моя...
— Спасибо вам за те тысячи поцелуев, что я чувствую на своем лице.
— Я только хотела сказать, что люблю папу и тебя.
— Малышка моя...
— Спасибо вам за те тысячи поцелуев, что я чувствую на своем лице.
Люди считают себя чем-то уникальным, и вся теория бытия построена на их неповторимости. Один — их единица измерения, но это ошибка. Все системы, изобретённые людьми, — лишь набросок. Один плюс один равно двум — всё, что мы выучили. Но один плюс один не равняется двум. Нет вообще никаких чисел и никаких букв. Мы навесили эти ярлыки, чтобы как-то упростить жизнь, сделать её понятнее; мы придумали шкалу измерений, чтобы забыть о нашей неизмеримости.
Я не чувствую боли. Страха. Желания. Все, что делает нас людьми, постепенно исчезает.
Садовник, дающий жизнь саду, и отец, дающий жизнь своим сыновьям. Оба они поливают ростки жизни своим потом и кровью, оба они любят не только свои деревья, но даже их тень, потому что надеются, что когда-нибудь, когда они устанут от жизни, они смогут укрыться в их тени.
Нам бывает трудно понять родителей. В детстве мы бегали к ним за поддержкой или просто за ласковым поцелуем, а сейчас мне проще осудить их, чем понять их мотивы. Родителей не выбирают. Но нужно учиться любить их лишь за то, что они подарили нам жизнь и готовы пройти часть ее с нами.
... На меня у отца и мамы времени почти не оставалось. Я запомнила, что никому не была нужна, и всю жизнь сомневалась, что может быть по-другому. Шоколад был моей единственной любовью, и он меня ни разу не предал.
Родители должны перестать цепляться за детей и бояться отпустить их от себя, а для этого им надо перестать рассматривать детей как свою собственность, свою неотъемлемую часть.
Видишь ли, сэр Макс, люди, у которых есть дети, принципиально отличаются от людей, у которых их нет.