We are too young to just worry.
Just for today I’d Go than worry.
We are too young to just worry.
Just for today I’d Go than worry.
Dollar, dollar,
I used it all up in a day.
Run, run, I earn and I splurge.
Run, run, run, run,
Run, run.
Выращивает вечность сад камней безмолвных...
Их собирая, возвести пытаюсь своей жизни храм.
Приют для обездоленных ночей и чувств бездомных,
Я руки протяну навстречу призрачным мирам!
Мы тянем камни эти по горам, спасаясь от невзгод.
Пока не скажут нам пора! И так за годом в год…
Упавший духом неминуемо воздвигнет эшафот!
И только чистый сердцем храм для Рави* возведет.
И почему все называют юность самым лучшим временем? Жизнь в восемнадцать лет омерзительна! У тебя есть тысячи вопросов – и ни одного ответа. У тебя сплошные проблемы – и никакого опыта их решить. У тебя много запросов – и мало знаний. А самое отвратительное, что тебе не у кого спросить совета. Потому что ты уже не ребенок, чтобы безоговорочно верить маме, но еще недостаточно зрелый, чтобы верить себе самому.
Молодёжь, проблемы роста, шило максимализма, вогнанное в юную задницу по самую рукоять...
Всякий имеет свое беспокойство, князь, и… особенно в наш странный и беспокойный век-с...
— Да, в общем, ничего ты не натворил. Ты совершил подвиг.
— Какой подвиг?
— Хороший подвиг, — уклонился от описания Ул. — Правда, есть, чудо былиин, небольшая проблема! Можно сказать, карликовая!
— Какая? — с облегчением спросил Сашка. Иметь дело с карликовой проблемой было не так страшно, как с большой.
— Да такая вот проблема… Убили тебя.
Фиговая штука — одиночество. Сидеть и знать, что в мире никому нет до тебя дела. А самое обидное, что даже поболтать об этой проблеме бывает не с кем.
Когда нам двадцать лет, мы пляшем в самом центре жизни. Когда нам тридцать – бродим в пределах круга, очерченного жизнью. В пятьдесят – плетемся строго по краю, избегая смотреть как внутрь, так и наружу. А потом – и это привилегия детей и стариков – становимся невидимыми.
Все мы в молодости воображаем, что жизнь — это состязание на скорость. И только потом понимаем, что она — состязание на выносливость.