А то ведь как? Смотришь, думаешь — оно одно. Приглядишься — оно другое... А ещё посмотришь — его и совсем нету...
... больной — кто выздороветь может... А я живой!
А то ведь как? Смотришь, думаешь — оно одно. Приглядишься — оно другое... А ещё посмотришь — его и совсем нету...
Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.
— Эй-эй... Ты чего это, в обморок падаешь?
— Нет. Это у меня так душа в пятки уходит. Зримо.
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.