Машина времени, хочешь — можно прокатиться,
Петроград — царский, Ленинград — блокадный, Питер — бандитский.
Машина времени, хочешь — можно прокатиться,
Петроград — царский, Ленинград — блокадный, Питер — бандитский.
И мы снова вдребезги и нас не починить.
Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы.
Пусть наше дело давно труба,
пускай прошли вы по нашим трупам,
пускай вы живы, нас истребя,
вы были — трупы, мы были — трубы!
Среди исторической немоты
какой божественною остудой
в нас прорыдала труба Судьбы!
Вы были — трусы, мы были — трубы.
Город в шляпе фетровой и в пальтишке сереньком
Вдоль реки до Невского любит погулять.
Отдохнёт на площади, посидит у берега,
Через мост отправится к крепости опять.
Где-то там на острове спрячется, укроется,
Почитает книжечку, выпьет кофейку…
И внезапно чья-то боль тихо успокоится,
У кого-то из души горести уйдут.
Убитые президенты всегда имели право на почетное место в школьных учебниках. Все восхищались их дальновидностью, превозносили грандиозность их планов. В школах дети декламировали им восхваления. Другого бессмертия не существовало.
— Вы не из тех людей, что считает Петербург раем на земле, а Москву — геенной огненной с девятью кругами МКАДА?
— Да нет, красивый город, ну был во всяком случае...
— Вы не слышали, Уимпол, о великой судьбе империи?
— Кажется, что-то слышал, — сказал Дориан.
— Она делится на четыре акта, — сказал Делрой. — Победа над варварами. Эксплуатация варваров. Союз с варварами. Победа варваров. Такова судьба импреии.