Дурное дело не только нехитрое, но и заразное.
Пища нужна всем — и человеку, и огню, и любви. Так что, можно сказать, наш брак загнулся от голода.
Дурное дело не только нехитрое, но и заразное.
Пища нужна всем — и человеку, и огню, и любви. Так что, можно сказать, наш брак загнулся от голода.
Возможно, мне следовало быть лучшей супругой... встречать его у порога, изображать прилежную домохозяйку и страстную любовницу, устраивать приятные сюрпризы, вести душеспасительные разговоры... А может, это всего лишь отсрочило бы неизбежное на год-два...
Душераздирающий, с подвыванием стон сменился протяжным всхлипом, преисполненным страдания. За закрытой дверью и задёрнутыми занавесками неприметного домишки в глухом переулке безжалостно истязали человека, причем за его же деньги. На дверной ручке висела табличка с надписью «Обождите», но ко мне, разумеется, это не относилось.
— Кричите, кричите, не отвлекайтесь, — вежливо сказала я, проходя мимо удобного, но исключительно непритягательного кресла.
Клиент смутился и замолчал, лекарь же счёл мой приход прекрасным поводом сделать перерыв и сменить инструмент.
Троллий народный инструмент напоминал обрубленное весло с четырьмя струнами и назывался «бздынн». Примерно такие звуки он и издавал.
Все было так прекрасно, что я начала уже тревожиться: чем мне придется рассчитываться с судьбой за столь щедрый кредит?..
Мы прожили вместе семь лет… Мы любили друг друга — целых три года, и уважали еще два...
Я с нервным смешком вытащила из распотрошенного Катиссой пучка еще одну морковку, магичка взяла третью. От побагровевшей торговки донеслось нечто вроде сдавленного кваканья – видимо, это подала голос душившая ее жаба.
— Этот шыгабр вонючий мне полголовы снес!
— Пустяки, ты все равно ею не пользовалась.
Может, с религиозной точки зрения и правильнее предотвращать зло, но с житейской — наказывать его куда интереснее!