... свобода — это волшебная лампа; когда человек трет ее с этической страстью, то для него возникает Бог.
Свобода — это стерва, что любит почивать на матрасе из трупов.
... свобода — это волшебная лампа; когда человек трет ее с этической страстью, то для него возникает Бог.
Свобода похожа на рассвет. Многие предпочитают в это время поспать, но есть те, кто просыпаются ещё ночью, чтобы ничего не пропустить.
Неограниченная свобода — всё равно, что топор в руках идиота: и других поранит, и себя покалечит.
Люди никогда не пользуются свободой, которая у них есть, но требуют той, которой у них нет.
— Слушай, я тут одну штуку понял, в нашем лагере все прям, как там.
— Где там?
— На зоне. Администрация, режим, запретка, авторитеты, шныри и стукачи. А мы с тобой вертухаи получаемся. Я теперь Вышкина в чем-то понимаю. Ну и на кой тогда когти рвать? Променять одну клетку на другую? Сенека в таком случае сказал бы так: «Весь мир тюрьма, но разного режима».
— Ты к чему клонишь? Че, вернуться хочешь?
— Ни черта ты не понял. Ты вот про свободу твердил, а где она? Есть только то, что ты сам для себя выбрал.
Свобода подобна белым облакам.
Когда ты делаешь ее своей целью, она чиста и конкретна.
После того как ты ее использовал, она превращается в красивую пустоту.