Нет ничего столь совершенного, чтобы быть свободным от всяких упреков.
— Почему ты предал меня?
— Почему? Тебе ль не знать, отец? Из алчности, конечно. Каким ты меня создал, таким я и остался.
Нет ничего столь совершенного, чтобы быть свободным от всяких упреков.
— Почему ты предал меня?
— Почему? Тебе ль не знать, отец? Из алчности, конечно. Каким ты меня создал, таким я и остался.
У человечества есть слабость, оно не совершенно. Следствием несовершенства является вина. Следствием вины является стыд. А стыд человек компенсирует тщеславием и гордостью. А когда недостаточно гордости, отчаяние одерживает верх и все это ведет к уничтожению личности, которая становится его судьбой. Что-то должно остановить несовершенство.
(У человека есть слабости, он несовершенен. Несовершенство приводит его к чувству вины, чувство вины приводит к стыду, стыд компенсируется гордыней и тщеславием, а когда не хватает гордыни одолевает отчаяние и всё это приводит к разрушению, что и станет его судьбой.)
По отношению к государству следует держаться, как к огню: и не слишком близко, чтобы не сгореть, и не слишком далеко, чтобы не замерзнуть.
Ненадежность человека — это либо предательство, либо неумение, а ненадежность слов — это узость зрения.
Когда посетит тебя горе, взгляни вокруг и утешься: есть люди, доля которых еще тяжелее твоей.
— Капитану грозит профессиональная смерть, а вы тут сидите и играете в шахматы с компьютером?
— Совершенно верно.
— Мистер Спок, вы самый хладнокровный человек на свете!
— Спасибо, доктор.
Мир как минимум несовершенен, как максимум — абсурден. Если уж единственная в мире чаша миновала руку Ланселота, то все едино в своей тщете.