О, боже! Господин Президент! Простите, я знаю, что опаздываю. Прошу вас, не осуждайте меня за это. Просто у вас во дворце плохая освещённость, а вообще, я могу подводить глаза, сидя в автобусе, «на моторе». Но вас это мало волнует, ведь я всего лишь преподаватель. А кого волнует как выглядит преподаватель?! Кстати, как там погода, а то я хочу надеть замшу...
— Вы что творите?
— Простите, Ира, но я не могу стоять тут и учить их вранью!
— Но тогда чему вы их будете учить?
— Э-э-э... жизни!
— Вы будете проживать в восточной Европе.
— Это в Европе?
— Там почти как в Париже... 50 лет назад.
— Восточная Европа? Ты что, спятила?!
— Мама, это же Европа, почти как Париж 50 лет назад.
— 50 лет назад в Париже были нацисты.
— Сегодня я осматриваю достопримечательности.
— В Словеции?
— Да.
— Тогда через 20 минут вернётесь.
— А почему ты ещё не замужем?
— Не то, чтобы мне не предлагали...
— Хочешь сказать, что твои родители позволили тебе отказаться?
— Просто у меня на Родине женщины сами себе выбирают мужей. Я выбрала себе Джона Кеннеди младшего, и пока он занят, я буду путешествовать.
Знаете, Ира, я делала педикюр женщинам, которые носили сапоги летом. А что может быть хуже?
— Неужели вы не помните, что чувствовали в молодости?
— Меня этим не возьмёшь.
— Вы что, не влюблялись? Вы почти вдвое старше меня, а ни разу не были замужем.
— Мне не попался достойный кандидат.
— Или вы боитесь влюбиться?
— Вначале ты была милой, очаровательной девушкой. Кто тебя так испортил?
— Мисс Миллер, если вы верите в любовь... прошу вас, помогите мне.
— К твоему сведению, я не боюсь влюбиться, просто жду, когда у меня заурчит в животе.
— Мировая... история. Ого! Здесь ваш отец! Его величество, пожизненный президент, Поченко. Итак, Карл, начинать тебе.
— Зимой 1991 года президент Поченко возглавил операцию «Буря в пустыне», которая привела к великой, для Словеции, победе.
— Чего?! Ну-ка, дай взглянуть! Минутку... Н-да, дела...
— Президент настоял, чтобы вам оплатили полностью, даже не отработанное время.
— Скажи ему, пусть возьмёт эти деньги и... Постой, что я говорю? Он богат, а меня уволили.
— Кого я обманываю. Бритьё усов и приём никого не убедят, что я цивилизованный человек.
— Поэтому после десерта ты объявишь всем, что освобождаешь Александра Гурко.
— Что?
— Да. Большой сюрприз в присутствии больших гостей.
— Никогда!
— Неужели тебе не жалко этого парня? Из-за него весь мир настроен против тебя. Но, если ты проявишь своё великодушие и отпустишь его, ты станешь не просто президентом, ты станешь политиком.
— Очень интересно. Думаешь, получится?
— Конечно. Неожиданный, красивый жест.
— Или первый шаг к анархии.
— Нет, нет. Это первый шаг к осознаю того, что тебе не нужно быть тираном, чтобы люди шли за тобой.
— Не трогай мои усы!
— Хорошо. Не волнуйся. Многие великие люди носили усы. Гитлер, Сталин...
— Эйнштейн.
— Так вот на кого ты хочешь быть похожим? Чего ты боишься? Сбрей усы!
— Какой в этом смысл?
— На них остаются крошки.
— Неправда.
— Правда.
— Нет, не правда.
— Когда ты ешь пудинг.
— Неужели? А мне всё равно. Это мой имидж.
— Верно. Имидж чудовища. Ты ждёшь приезда всех этих дипломатов, тебе нужно хорошо себя преподнести. С ними у тебя устрашающий вид. Покажи им, что ты цивилизованный человек. Знаешь, когда Санни Боно сбрил усы, его избрали в конгресс.
— Но я ношу эти усы уже... 20 лет?
— И ровно настолько моложе ты будешь выглядеть.
Cлайд с цитатой