В моем пении и только в нем жила мамина душа, и вот теперь она угасла.
Меня назвали Урсулой в честь богини морской — всесильной, грозной и неумолимой, и вот такой я отныне и хочу быть.
В моем пении и только в нем жила мамина душа, и вот теперь она угасла.
Меня назвали Урсулой в честь богини морской — всесильной, грозной и неумолимой, и вот такой я отныне и хочу быть.
— Мамин голос — это все, что у нас осталось. Мы чудом его сохранили, так пусть он пребудет с тобой.
— Хочешь сказать...
— Я возвращаюсь.
— Кто такая? Назовись!
— Урсула. Можешь звать меня Ваше Величество.
— Стану я кланяться рыбе.
— А ты кто?
— Та, чьего слугу ты удушила, зашибла, а может оплодотворила. Откуда мне знать, для чего эти щупальца?
Душа – то, что принято считать чем-то чистым, одухотворённым, на самом деле вечно так и просит чего-нибудь аморального.
Во мне живут рыбы. Они смотрят из меня в окно мира своими пустыми глазами, поблескивая холодной чешуей в свете случайных звезд. Они молча умирают в нагревающейся смеси души и так же молча рождаются вновь. Пугливые мальки сомнений, хищная змеевидная любовь, наэлектризованная страстями, прожорливые акулы ярости и разноцветные ядовитые рыбки улыбок. Они размножаются, пожирают друг друга, прячутся от суеты под камнями памяти и перебирая прозрачными плавниками меня изнутри, молча плывут в неизбежность. Во мне живут рыбы. А я курю и смотрю, как в мое окно льется небо. Я смотрю в него пустыми глазами рыбы, я перебираю его прозрачными пальцами, я вдыхаю воду, я плыву в...