В учении я видел одно принуждение, и учился без охоты. Меня часто, и я думаю не без причины, обвиняли в лености и рассеянности. И нередко граф Ламсдорф меня наказывал тростником весьма больно среди самых уроков.
Россия – держава могущественная и счастливая сама по себе; она никогда не должна быть угрозой ни для других соседних государств, ни для Европы. Но она должна занимать внушительное оборонительное положение, способное сделать невозможным всякое нападение на нее.
Если кто-нибудь спросит тебя, в каком уголке мира скрывается истинное счастье, сделай одолжение, пошли этого человека в Аничковский рай.
Я вступил на престол, начав с пролития крови моих подданных. Но смиряюсь перед Богом и прошу Всевышнего: да отвратит от меня и государства навсегда подобные гибельные происшествия.
Мы все солидарны, — говорил он. — У всех нас один враг: революция. Если будут продолжать нежничать с нею, как это делают в Берлине, то пожар вскоре сделается всеобщим. Здесь я пока ничего не боюсь. Пока я жив, никто не пошевелится. Потому что я солдат, а мой шурин никогда им не был Да, я солдат. Это дело по мне. Другое же дело, которое возложено на меня Провидением, я исполняю его потому, что должен исполнять и потому что нет никого, кто бы меня от него избавил. Но это дело не по мне.
Мне приятно сказать вам, что я не ожидал найти в сыне моем таких успехов... Все у него идет ровно, все, что он знает, знает хорошо, благодаря вашему плану учения и ревности учителей.
Сегодня вечером, может быть, нас обоих не будет более на свете, но, по крайней мере, мы умрем, исполнив наш долг!
За тем нам дан разум, чтоб уметь побеждать наши страсти или склонности и смиряться пред невозможным.
Cлайд с цитатой