Я, по крайней мере, не притворяюсь, что у меня всё получилось, когда ничего не получилось.
— Не могли бы вы мне объяснить, изменчивая моя, с каких это пор быть собой стало не модно?
— С тех пор, как стало так просто быть кем-то другим.
Я, по крайней мере, не притворяюсь, что у меня всё получилось, когда ничего не получилось.
— Не могли бы вы мне объяснить, изменчивая моя, с каких это пор быть собой стало не модно?
— С тех пор, как стало так просто быть кем-то другим.
— Я слышу шум.
— Это галлюцинация. От обезвоживания. У меня ночью уже было.
— Я тоже слышу.
— Какая-то... косилка.
— Это смерть!
— Смерть — с косой.
— Но нас же много...
— А вы уверены, что рыба будет есть незнакомую ей пищу?.. Ведь кактусы растут в пустыне, а рыба, что характерно, водоплавающая...
— Я не уверен, что нужно было брать на рыбалку слишком умных...
— Да-да, вы правы. Хорошо, что мы здесь одни.
— Да нормальный у меня характер. Просто я очень спокойный.
— Ага. Если бы полено говорить умело, оно бы тоже про себя сказало, что «очень спокойное».
— Что ж я, полено, по-твоему?
— Хуже. Из полена можно что-нибудь интересное вырезать, а тебя кажется уже не исправить.
Друг мой, вам не кажется, что мы оба остались при своем... Но при этом наелись мыла?