Мы — последний рубеж, отделяющий мир от тьмы. Наш враг не знает жалости. Мы не можем... не имеем права проиграть.
Опаснее врага может быть только гордыня.
Мы — последний рубеж, отделяющий мир от тьмы. Наш враг не знает жалости. Мы не можем... не имеем права проиграть.
Ты хорошо слышишь меня, киска? Сначала я убью тебя, а потом и всех твоих воинов – одного за другим!
С тех пор как они в чести, ничему больше нет заслуженной чести: делаясь поочередно то продавцами, то товаром, мы спрашиваем не «какова вещь?», а «какова цена?»
— Я не беру на работу друзей!
— Ты понимаешь, насколько всё странно: друзья наказаны, а враги — повышены!
Милосердие лучше всего, когда имеешь дело с благородным врагом. Когда проигравший знает, что он может быть прощен, то может сложить меч и преклонить колено. В противном случае он будет драться насмерть и убьет больше верных людей и невинных.
— Между нами не может быть никаких отношений!
— Ты не можешь это отрицать, между нами что-то есть.
— Вражда, отвращение.
— Накал, желание.
— Спайк, ты вампир!
— Ангел тоже был вампиром.
— Ангел был хорошим.
— Я тоже могу быть таким. Я изменился, Баффи.
— Из-за чипа в голове? он не мог тебя изменить. Он просто сдерживает тебя. Ты как серийный убийца в тюрьме!
— Между прочим, женщины часто выходят за них замуж!.. Но я не похож на них.