Гробовое молчание стало могильным. Но Лютик не был бы Лютиком, если б тоже молчал.
... сегодняшний день обусловливает день завтрашний, а без завтра не будет будущего.
Гробовое молчание стало могильным. Но Лютик не был бы Лютиком, если б тоже молчал.
Мой колоссальный недостаток — в неизбывной доброте. Я прямо-таки не могу не творить добро. Однако я — краснолюд разумный и рассудительный и знаю, что быть добрым ко всем невозможно. Если я попробую быть добрым ко всему миру и всем населяющим его существам, то это будет то же самое, что капля пресной воды в соленом море, другими словами — напрасные усилия. Поэтому я решил творить добро конкретное, такое, которое не идет впустую. Я добр к себе и своему непосредственному окружению.
Ну, поехали. Подгони своего сонного мерина.
— Моего жеребца зовут Пегас.
— Само собой! Знаешь, что? Мою эльфью кобылу тоже надо бы как-то назвать. Хммм...
— Может, Плотвичка? — съехидничал трубадур.
— Плотва? — согласился ведьмак. — А что, звучит.
— Геральт?
— Слушаю.
— У тебя в жизни была хоть одна лошадина, которую не называли бы Плотва?
— Нет, — ответил ведьмак после недолгого раздумья. — Не было. Подгони своего кастрированного жеребца. Лютик. Путь дальний.
– Старею, видать, – буркнул ведьмак немного погодя. – Принципы наружу вылезли.
– У стариков это бывает. – Мильва с сочувствием глянула на него. – И часто вылезают? Отвар из медуницы, говорят, помогает. И вправлять надо. А пока – клади себе подушечку под зад.
– Принципы, – серьёзно пояснил Лютик, – не геморройные шишки. Ты путаешь понятия.
Он только выглядит идиотом. Но я постоянно рассчитываю на то, что ему в конце концов захочется пошевелить мозгами. Может, тогда он сделает верные выводы? Может, поймёт, что единственное, что у одиночек получается хорошо, – это рукоблудство?
Я нацелился на девушку, идущую по воду, промахнулся и с разгона врезался в венцы колодца… Кметы меня чуть было не прикончили. К счастью, они не знали, как за это взяться… Продырявили меня кольями, отрубили голову, облили святой водой и закопали. Представляете, что я чувствовал, когда проснулся?
Жизнь отличается от банковского дела тем, что ей знакомы долги, которые можно заплатить, только задолжав другим.
— История, — усмехнулся ведьмак, — это реляция, в основном лживая, о событиях, в целом несущественных, оставленная нам историками, в основном идиотами.