Зрелище оказалось и вполовину не таким страшным, как он себе представлял.
«Гм-м», – сказало его воображение через какое-то время.
Зрелище оказалось и вполовину не таким страшным, как он себе представлял.
«Гм-м», – сказало его воображение через какое-то время.
Поскольку вслед за этим монета в четверть райну, как правило, меняла владельца, компенсируя «причинённое беспокойство», то вскоре за Ринсвиндом и Двацветком образовался целый хвост ошеломленных и счастливых новоиспеченных богачей, надеющихся, что этот псих чужестранец в конце-концов взорвётся и на землю прольётся настоящий золотой дождь.
— Здесь, зона с сильным магическим полем!
— Вот именно... — подтвердил проходящий мимо куст.
Ринсвинд открыл рот, чтобы ответить, но почувствовал, что слова застряли в горле и явно не торопятся выходить в мир, который быстро сходит с ума.
— О да. Героев у нас хватает, — торопливо подтвердил Ринсвинд.
Он нарисовал в уме образы нескольких таких героев и передёрнулся.
Демоны не дышат; тем не менее в жизни каждого разумного существа, дышит оно или нет, наступает момент, когда оно нервно кашляет.
— Да, ваша милость. Я, э-э, обо всём позабочусь, то есть постараюсь позаботиться, я хочу сказать, попробую приглядеть за ним и прослежу, чтобы он не попал в беду.
После чего мне можно будет наниматься жонглировать снежками в преисподней. Думаю, у меня получится, — горько проговорил он внутри своего черепа.