Не всё, что мы считаем бесспорным, является истиной на самом деле.
Чем глубже копаешь, тем дальше от очевидности дно истины.
Не всё, что мы считаем бесспорным, является истиной на самом деле.
Ясность – настолько очевидное свойство истины, что нередко их даже путают между собой.
Представь огромный мозаичный пол, покрытый слоем грязи. Ты отмываешь маленькие мозаики, что-то лучше – и фрагмент сияет чистотой, что-то хуже и цвет мозаики бледен и еще покрыт тонким слоем налета. Ты отмываешь ее не подряд, а в разных местах понемногу. Все знания, которые человек, как ему кажется, получает – а на самом деле он вспоминает то, что знал всегда, но забыл – части огромного целого. И когда-нибудь вся мозаика предстанет во всей своей красоте и гармонии. Тогда ты узнаешь Истину.
Ныне знание — синекура для профессоров философии, и овладеть им можно за восемь семестров.
Лучше знать, даже если знание очень скоро повлечет за собой гибель, чем обрести вечную жизнь ценой тусклого скотского непонимания вселенной, которая невидимо для нас бурлит во всем своем волшебстве.
Если бы не только знаниями набивать человека, а сами начала и разумные нравственные пределы ставить – сюда нельзя, стоп! И в рефлексах это закрепить. Горькая ведь это служба – судить. Прощать, добрым быть – полегче. Да и ответственности за жизнь человеческую поменьше.
В этом и заключается сила истины: её победа трудна и мучительна, но зато, раз одержанная, она уже не может быть отторгнута.