— Ты какой-то странный…
— Извини…
— Нет, это был комплимент.
— Ты какой-то странный…
— Извини…
— Нет, это был комплимент.
— Не думаю, что мы останемся расследовать это дело.
— Слишком странное для вас?
— Недостаточно странное.
— Карла, должен признать, что сегодня твой макияж ни в коей мере не напоминает стареющую портовую проститутку.
— Чего это вы такой любезный?
— Превосходно, Лили! Вам говорили, что вы очень хорошенькая?
— Нет...
— Значит, я ошибся. Если вы этого не знаете, то откуда знать мне?
— На будущее, — Юр обнял за плечи и повел к ресторации, — когда тебя целовать пытаются, нужно орать, Дэя. Громко, требовательно и грозно.
— А что? — решила уточнить я.
— Мм-м, что орать? Орать нужно что-то вдохновенное.
— Например? — И кто мне скажет, почему я улыбаюсь.
— Например: «Пожри меня Бездна».
— А почему «меня»?
— Ну, — дроу усмехнулся, — потому что твой целователь как минимум такому повороту событий искренне удивится.
— А максимум?
— А как максимум передумает тебя чокнутую целовать, тебе же лучше, согласись.
Я знал, что никогда не вспомню, какое платье было на Нине в тот день, но я знал, что никогда не забуду, как она выглядела!
— У тебя получится... Ты умеешь... Это делать... Ты лучше меня... Ну, ты понимаешь... Умеешь уговаривать.
— Сильно сказано.
Когда в саду, благодаря чудесам мутации, вдруг расцветает необычная роза, сбегаются все садовники. Её окружают заботой, ухаживают, берегут. Но нет садовников для людей.
То, к чему люди обычно стремятся и чего добиваются, оставляло его совершенно равнодушным. Он словно жил в каком-то странном затихшем доме и спокойными глазами смотрел оттуда на мир. Ной был чужой в этом мире, но чувства одиночества он не знал.
— Слушай, ты обалденно готовишь и по-прежнему не можешь найти себе телочку?
— Ты знаешь, как угробить комплимент. И вообще, ты уже пробовал мою еду.
— Да, но тогда ты жил с Алекс, я думал, что готовила она, а ты просто приписываешь себе ее лавры.