Как заметил поэт, от весеннего отпуска пьяный,
Не для праздности май нам, стремящимся к праздности дан.
Это время, когда мы пакуем в умах чемоданы,
сожалея о том, что не все уместит чемодан.
Как заметил поэт, от весеннего отпуска пьяный,
Не для праздности май нам, стремящимся к праздности дан.
Это время, когда мы пакуем в умах чемоданы,
сожалея о том, что не все уместит чемодан.
— Фред, посмотри в окно.
— Что там?
— Ты ничего не замечаешь?
— Да все вроде по-прежнему.
— Ох, Фред. Ты хороший человек.
— Но?
— Там весна, Фред. Я не могу работать. И ты не должен мочь.
— Это потому что весна, поэтому она и появилась!
— А еще потому что мы очень хотели!
... Почему, спрашивается, весна всегда случается в природе и никогда в нас самих? Как бы хорошо взять и, с позволения сказать, распуститься где-нибудь в апреле-мае.
— Рэй, я не хочу всё время пить. Я...
— Знаешь, я не для того сюда прилетел, чтоб культурные мероприятия посещать.
— Конечно, единственное, что тебе хочется посещать — это бары. Ну и сидел бы в Эдинбурге!
— Я по крайней мере пытаюсь развлечься.
— Вот, значит, как это называется.
Внезапно, по её взгляду и тону, Леннокс понимает всю глубину своего одиночества. Он хочет сказать: «Я умираю, пожалуйста, спаси меня», а получается:
— Что хочу, то и делаю, тем более в отпуске. А если ты против, иди на хрен.
Когда последний снег бежит ручьями,
Смывает зиму с площадей упругий дождь,
А улицы расцвечены зонтами,
Мой древний град особенно хорош.
До тепла дожили,
На год постарели.
Пыль автомобили
Гонят по апрелю.
Беды нас трепали,
Чувства жгли.
Воробьи купались в пыли.
Как хорошо, что вспыхнут снова эти
Цветы в полях под небом голубым!
Как хорошо, что ты живешь на свете
И красишь мир присутствием своим.
Только если весна отогревает сердце нам ото сна,
Словно фантастические цветы, распускаются в глубине души,
Если бы только весна в миг не растворялась, а во мне жила всегда,
Никогда улыбка твоя не отвернулась от моего лица.