Жаль, что я встретил вас, Доктор. Мне было проще быть трусом.
Ваша цивилизация одна из старейших в галактике. Теперь я вижу почему. Ваша трусость. Она не умилительна. Она коварна и агрессивна. Вот почему ген слабохарактерности и выжил, когда так много других исчезло.
— Он панически боится всего.
— Трусофобия. Это так называется — трусофобия. И это не когда боишься трусо́в, чтобы вы не подумали. Это когда боишься всего, но и трусо́в в том числе...
— Зачем ты раздеваешься?
— Я иду внутрь.
— Радиация не поражает одежду, только тело.
— Зато я выгляжу красиво.
— Я — не идиот, а он не смотритель, он — твой отец. Твой отец из космоса.
— О, да ты гений. Это очень, крайне гениальный вывод. С чего ты взял, что я ее отец, если мы выглядим как ровесники?
Знаешь, почему так трудно отличить фантазию от реальности? И та, и другая до смешного нелепы.
Боли самой по себе, — начал он, — иногда недостаточно. Бывают случаи, когда индивид сопротивляется боли до смертного мига. Но для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое. Смелость и трусость здесь ни при чем. Если падаешь с высоты, схватиться за веревку — не трусость. Если вынырнул из глубины, вдохнуть воздух — не трусость. Это просто инстинкт, и его нельзя ослушаться.
— Я не заслуживаю такого друга, как ты...
— Прости, но я — именно то, что ты заслуживаешь.
Cлайд с цитатой