У мира, в котором мы живем, есть всего две половины: речь и молчание, смех и отчаяние, Европа и Азия, свет и мгла.
У русских свои представления о правильной жизни.
У мира, в котором мы живем, есть всего две половины: речь и молчание, смех и отчаяние, Европа и Азия, свет и мгла.
Разница между большими и маленькими городами есть в любой стране. Но только в России она выглядит так, будто в одной стране живет два совсем разных народа.
Никому больше ничего не нужно. Люди по инерции зарабатывают деньги, завоевывают женщин, продумывают жизненные стратегии — будто строят собственные (совсем крошечные) империи.
Какое бы время ни отбивали куранты на Спасской башне Кремля, хоть семь утра, хоть час дня, впечатление всё равно такое, будто новогодняя полночь и пора пить шампанское.
Самое мерзкое в любой поездке — это приехать домой и опять стать русским в толпе русских.
Дубинка надо мной. Куда от мира деться?
Он день и ночь со мной, и понял я тогда,
Что мясники, как мясники — умельцы,
И на вопрос: «Ты рад?» — я вяло крикнул: «Да».
Трус лучше мертвеца, а храбрым быть опасно.
И стал я это «да» твердить всему и вся.
Ведь я боялся в руки им попасться
И одобрял все то, что одобрять нельзя.
Чего ловить в Петербурге — не очень понятно. Это не скажешь словами. Это либо чувствуешь всей кожей, либо никогда не объяснишь, о чём речь.