Сорвиголова (Daredevil)

Это так сложно, не правда ли? Забирать жизнь. Чувствовать бремя ответственности за все годы, которые прожил убитый человек. Все яркие моменты его жизни. Мечты, к которым он стремился исчезли. Из-за тебя. Я хочу тебе кое-что сказать. Одну важную вещь, которую я узнал. Чем чаще это делаешь... тем легче становится.

0.00

Другие цитаты по теме

Я думал об истории из Библии. Я не религиозен... но я читал понемногу за свои годы. Интерес сильнее веры. Но это одна история... О мужчине.

Он путешествовал от Иерусалима до Иерихона, однажды на него напали плохие люди. Они отобрали одежду, избили его, и оставили истекать кровью в грязи. И появился священник, что увидел путника. Но он лишь перешёл на другую сторону дороги и продолжил идти. И тогда, левит, слуга религии, он пришёл, увидел умирающего путника. Но он тоже перешёл через дорогу, мимо него. Но после пришел человек из Самарии, самарянин, хороший человек. Он увидел истекающего кровью путника на дороге. И остановился помочь ему, не думая об обстоятельствах или сложностях, которые это может принести. Самарянин перевязал раны путника, возливая масло и вино. Он привез его в гостиницу, отдал все свои деньги хозяину, чтобы тот позаботился о путнике, пока он, самарянин, продолжит свое путешествие. Он сделал это потому, что путник был для него ближним. Он любил город и всех его жителей.

Мне всегда казалось, что в этой истории я был праведником. Забавно, не так ли? Сейчас даже лучший из людей может заблуждаться о своей природе.

— Что это значит?

— Значит, что я не Самарянин. Что я не священник или левит. Я — плохой человек, который напал на путника на дороге, где его не должно было быть.

Я думал об истории из Библии. Я не религиозен... но я читал понемногу за свои годы. Интерес сильнее веры. Но это одна история... О мужчине.

Он путешествовал от Иерусалима до Иерихона, однажды на него напали плохие люди. Они отобрали одежду, избили его, и оставили истекать кровью в грязи. И появился священник, что увидел путника. Но он лишь перешёл на другую сторону дороги и продолжил идти. И тогда, левит, слуга религии, он пришёл, увидел умирающего путника. Но он тоже перешёл через дорогу, мимо него. Но после пришел человек из Самарии, самарянин, хороший человек. Он увидел истекающего кровью путника на дороге. И остановился помочь ему, не думая об обстоятельствах или сложностях, которые это может принести. Самарянин перевязал раны путника, возливая масло и вино. Он привез его в гостиницу, отдал все свои деньги хозяину, чтобы тот позаботился о путнике, пока он, самарянин, продолжит свое путешествие. Он сделал это потому, что путник был для него ближним. Он любил город и всех его жителей.

Мне всегда казалось, что в этой истории я был праведником. Забавно, не так ли? Сейчас даже лучший из людей может заблуждаться о своей природе.

— Что это значит?

— Значит, что я не Самарянин. Что я не священник или левит. Я — плохой человек, который напал на путника на дороге, где его не должно было быть.

— Спецагент Пойндекстер, не так ли? Прошлой ночью вы спасли мне жизнь.

— Все мы совершаем ошибки.

Женщина, которую можно купить, не стоит внимания.

Проблемы — это лишь нераспознанные возможности.

... Город сожжет твой портрет, твое имя и факт существования... будут вызывать лишь ужас и отвращения...

Убивать и при этом не ожидать, что могут убить тебя, — непозволительная роскошь.

Всем известно, что мейстер получает серебряное звено в своей цепи, если овладевает искусством врачевания, — но люди предпочитают не помнить, что умеющий врачевать умеет также и убивать.

Убийство — это убийство вне зависимости от того, совершается ли оно по обязанности, для выгоды или удовольствия.

— Мило. Мы торчим здесь, пока маменькин сынок осуществляет жертвоприношение. Ты жалок, Финн!

— Помолчи, Коул. У него есть мужество, какое тебе и не снилось.

— Что бы ты о нас ни думала, убийство собственных детей это жестоко.

— Я лишь сожалею, что не позволила вам умереть тысячу лет назад.

— Хватит. Мне наскучила эта болтовня. Заканчивай, мам. Или я верну тебя в ад.

— Тысячу лет мне приходилось наблюдать за вами. Чувствовать боль каждой жертвы. Страдать, пока вы проливали кровь. Даже ты, Элайджа, с твоими претензиями на благородство ничуть не лучше. Все вы — сущее проклятие, растянувшееся на многие столетия. Если вы пришли молить о пощаде — простите. Но вы пришли зря.