Гансы! Привет от тёти Моти! [стреляя из танкового пулемёта]
Ну и ездовые у тебя, Цветаев... Как тараканы беременные...
Гансы! Привет от тёти Моти! [стреляя из танкового пулемёта]
— Чем закусываете?
— «Вторым фронтом», товарищ генерал.
— Чем, чем?
— Да вот — тушёнка американская, мы её тут, промеж себя, «вторым фронтом» прозвали. Скоро ли они его откроют, товарищ генерал?
— А сами не справитесь?
— Сами-то справимся, только у нас в деревне говорят: «Кто последний в драку влезает, тот потом больше всех и привирает».
Свергать диктаторов хорошо, используя слова «честь» и «правда», но практическое использование чести и правды в экономике не налажено, это вам не газ с нефтью.
Конному всаднику. С лошадью следует обращаться как с женой: надо делать вид, что ты ей доверяешь.
— В Лондоне болтают, будто ты ходишь по ночным улицам Бирмингема голым, разбрасываешь деньги и говоришь с мертвецами. А еще, что ты обнаглел настолько, что считаешь возможным вызывать евреев в домик сельской местности, где ты живешь, и указывать им какие цены ставить.
— Ну ты же пришел.
— А может, я просто проходил мимо?
— Фиксирую впереди нас остатки мощной энергии. Я думаю, это ловушка.
— Эй, да что может случиться?
— Что такое, людишки? Нервы сдают? Я вас жду.
— Куда он всё время убегает? Мы его чем-то обидели?
— Паразиты! Сколько вас надо уничтожить, чтобы вы знали своё место?
В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.