Столешницы дубовый щит,
Меч древний, что на нём лежит,
Бумага и перо -
Вот всё моё добро,
Оружье против злобы дня.
Красу твою любивших мне не счесть,
Любил кто искренне, кто лгал — не разочту;
Но что любил души твоей мечту,
Чреду печалей на лице — один лишь есть.
Had I the heavens’ embroidered cloths,
Enwrought with golden and silver light,
The blue and the dim and the dark cloths
Of night and light and the half-light,
I would spread the cloths under your feet:
В иной пленит огонь ланит,
В той — грациозность лани,
Но смысла в этом нет;
Ведь всё, что утро сохранит
От зайца, спящего на склоне -
Травы примятой след.
Прильни ко мне, любимая, чтоб милого сердца бой
Звучал над моим, сквозь путаницу мягких твоих волос.
В тихих сумерках тонет всё, что в любви сбылось.
Пусть нас минуют Кони, скачущие с Бедой.
В иной пленит огонь ланит,
В той — грациозность лани,
Но смысла в этом нет;
Ведь всё, что утро сохранит
От зайца, спящего на склоне -
Травы примятой след.
Because a lover's heart s worn out,
Being tumbled and blown about
By its own blind imagining,
And will believe that anything.
Сердце, уйдем к лесистым холмам,
Туда, где тайное братство луны,
Солнца и неба и крутизны
Волю свою завещает нам.
И Господь трубит на пустынной горе,
И вечен полет времен и планет,
И любви нежнее — сумерек свет,
И дороже надежды — роса на заре.
Избавь нас, Боже, от стихов,
Рожденных лишь умом:
Их должно в трепете зачать
И выносить нутром.
Тот прав, кто мудростью своей
Пожертвовать готов
И ради песней стать глупей
Зеленых дураков.
Молюсь — коль доведется мне
Еще чуток прожить -
Чтоб мог я, старый, до конца
Буянить и блажить.
But I, being poor, have only my dreams;
I have spread my dreams under your feet;
Tread softly because you tread on my dreams.
Cлайд с цитатой